братиславская филармония

Братиславская филармония и музыкальные размышления

Мы с девчонками любим ходить в филармонию. Интерьер Братиславской филармонии очень красив – весь отделан золотом, устлан красными коврами, пышет помпезностью и гонором. Словаки считают нужным обязательно прийти сюда в праздничной одежде, как говорится, и на людей посмотреть, и себя показать. Дамы часто специально делают себе прически, надевают лучшую и самую красивую обувь, старательно красятся. Мужчины в основном приходят сюда в костюмах, часто с галстуками.

Сегодня я пришла на концерт пораньше, и взяла себе в буфете чашечку кофе. К моему удивлению, 99% публики составляли пенсионеры. В Харькове в филармонию ходили люди всех возрастов, а тут – жаль, что молодежь классику не жалует.

В программе был Чайковский, парочку частей из балета Щелкунчик (на это мы, собственно говоря, и шли), а уже на месте я узнала, что будет его концерт ре-мажор для скрипки с оркестром и что-то из Евгений Сухоня.

Евгений Сухонь – самый известный словацкий композитор. Родился недалеко от Братиславы, тут писал, тут и преподавал в консерватории. Прожил долгую (и, надеюсь, счастливую) жизнь. Первый раз я о нем услышала только в Словакии. Это дало мне повод думать, что не такой уж он и известный… И, действительно, его произведения мне напоминают немного более мелодичного Шостаковича.

Сегодня я слушала его “Метаморфозы“. Написал он это симфоническое произведение, когда ему было около 40 и он как раз начал преподавать в Братиславской консерватории. Кстати, консерваторией по-словацки называется наше муз.училище. А наша консерватория – у них “высшая школа музыки”.

Метаморфозы не удержали мое внимание надолго. В них как бы не существовала единая нить рассказа. Все отрывки, отрывки. Какие-то всплески эмоций, потом период затишья, потом опять взрыв. И так, бесцельно, минут 30.

С одной стороны, что-то популярное написать легко, а с другой стороны – сложно. Я помню, как в детстве, когда я ходила на занятия композицией с Владимиром Михайловичем Птушкиным, харьковским композитором, мне в голову все время лезли какие-то попсовые легкие мелодии. Так и просились сыграть и записать. Но я почему-то думала, что хорошее не может быть слишком просто. И изо всех сил старалась выдумать что-нибудь этакое. Изощренное. В результате, получалось too much.

Апогей моих мук случился, когда я написала (кстати, довольно мелодичную) вещь на конкурс композиции. Но выиграл совсем другой мальчик, который, по моему мнению, написал штук 10 абсолютно попсовых песен, которые я бы могла написать спустя рукава в любую минуту своей жизни. Так я считала тогда:) Мне было наверно лет восемь, а вот это воспоминание и досада плотно уложились в моей голове. Сейчас, конечно, думаю, а ведь жюри-то могло выбрать совсем не кого-то, кто написал что-то стоящее, а кого-нибудь по блату или по знакомству… Но тогда мне это в голову конечно же не пришло, а никто другой не подсказал.

Так вот, чем больше я слушаю классическую музыку, тем больше мне кажется, что великие композиторы – они потому и великие, что сочиняли качественную попсу в свои времена. Произведение должно иметь главную незамысловатую мелодию, не слишком изощренную, не слишком сложную, лучше всего простую как ботинок. И вокруг этой мелодии надо плясать. Есть много таких произведений, где нет центральной мелодии. А, когда проглядывает что-то мелодичное из-за туч музыкальных ухищрений, прямо как бальзам на душу. И композиторы с этим подходом, они, как правило, менее известные, как бы второстепенные. Но их играют сегодня, и люди их “хавают”. Потому что музыка классическая – это сразу круто. Сходили в филармонию, “окультурились”.

Кстати, концерт Чайковского для скрипки с оркестром ре мажор, опус 35, мне тоже показался не очень удачным. Очень виртуозный, несомненно, сложный, есть много хороших наработок, но он не представляет собой одного целого. Это просто набор чувств Чайковского. Как я прочла в Википедии, написал он его в Швейцарии, спасаясь от депрессии, вызванной травматическим событием – свадьбой и совместной жизнью с Антониной Милюковой. Чайковский был геем, и свадьба с представительницей женского пола ему не пошла на пользу. В Швейцарии он, видимо, хотел начать новую жизнь, и его вдохновил композитор Эдуард Лало, написавший “Испанскую симфонию”. В ней не было устоявшихся традиционных мотивов, а эксперименты с новыми формами и мелодикой, что вдохнуло в Чайковского огонек энергии для написания собственного похожего на симфонию Лало концерта.

Во время прослушивания Метаморфоз мне, поскольку музыка не держала в напряжении, в голову лезли всевозможные мысли. Одна из них была – почему смычок делают из белых конских волос? Почему именно белые кони ценятся? Оказалось, белый конский волос нежнее, и звук получается тоньше, без хрипотцы. Вот и вся загадка.

Еще один извечный вопрос, на который я до сих пор не нашла ответа – почему дирижер машет руками не в такт, а со сдвигом? И вообще, есть ли определенные конвенции, которых дирижер должен придерживаться? Насколько я замечала, все машут по-разному. Когда я училась в музыкалке, я не понимала, почему наша учительница Лариса Васильевна машет руками со смещением. И полагалась на собственное чувство ритма. С тех пор этот вопрос для меня так и остался вопросом.

Посещение филармонии – это, кстати, пример мощного синглтаскинга (single tasking). Сидишь и фокусируешься на музыке добрых 2 часа. Не знаю, как другим, а мне это довольно тяжело удается. Это как привязать кота на часок, а потом выпустить. Мне кажется, он вылетит пулей и еще полчаса будет нервно бегать вокруг. Вот и мной после Сухоня с Чайковским выстрелили, как из рогатки, и я быстренько написала на радостях этот блог пост от избытка энергии. Надо себя сознательно замыкать, чтобы потом вылететь в космос и наделать кучу хороших и стоящих дел.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *